|
— Крамской у нас так все хорошо подсчитал. Семь рублей разделить на тридцать пять виноватых, получится по двадцать копеек. А теперь,— Самозащита спокойно вышла к доске,— это, значит, что же? Тысяча пятьсот копеек на тридцать пять...— Самозащита взяла мел и начала на доске, с огромной будто бы заинтересованностью, производить деление.  Получалось сорок две копейки с дробями. Но Таня все продолжала свою математическую работу. И вот уже получилось сорок две и восемьсот пятьдесят семь тысячных. Нет — восемь тысяч пятьсот семьдесят одна десятитысячная. Нет! Восемьдесят пять тысяч семьсот четырнадцать стотысячных...
И когда Таня стала извлекать следующий знак, класс разразился наконец гомерическим, то есть, попросту говоря, ужасно громким, смехом. А Таня под этот смех повернулась к Сереже и что-то стала говорить ему почти неулыбающимися губами.
Что Самозащита там говорила, никто не слышал, даже Сережа не слышал. Вернее всего, Самозащита вообще ничего не говорила. Да какое это имело значение? От этой неслышимости поражение Сережи только усиливалось.
— Да все ясно!— уже кричали любители острых ощущений.— Давай, Садовничья! Веди процесс дальше!
— Не процесс, а обыск! Пора уже обедать идти! — кричал Тренин.— Обыщем, узнаем, и хорош!
После такого крика в некоторых стали разгораться не самые лучшие чувства...
Сжавшись, Сережа сидел за своей партой среди этого бушующего котла, где вверху гордой пеной вздувался Игоряшка-Тренер.
Многие-то просто помалкивали: они были ни туда ни сюда — они были ни при чем, жили в хатах, которые с краю... «А что же я,— подумал Сережа,— а где моя хата?»
Но что Рукопашный бой мог сейчас — солдат, которого более сильный противник обезоружил и затолкал в темницу. Там Сережа и ожидал своей участи.
Тренин и «тренинцы» продолжали устанавливать свои порядки. В каждом классе есть такие люди: все- то они сидят тише воды, ниже травы, но едва начнется какая-нибудь буза, они сразу тут как тут.
— Тихо, крошки... Я буханка! Работаем по науке. А ну узнай у Тарасихи, какими деньгами было пятнадцать?
— И пусть все до начала обыска заранее заявят и сдадут неворованные деньги!
Это все тренинцы устанавливали свои порядочки.
Но до чего же быстро в нормальном классе начинают происходить такие вещи. При некотором стечении обстоятельств.
| 
