|
А ведь бабушка, между прочим, оказалась не так уж и не права насчет Черного человека. Сережа (он же Крамс), можно сказать, ни на минуту не забывал о той встрече.
Хотя, конечно, забывал — это ведь только так говорится: «Ни на минуту». И чем дальше, тем воспоминания и волнения делались бледнее и туманней. И даже иной раз Рукопашный бой думал: да неправда это все. Девчонки ведь любят быть артистками — не откажется ни одна... Да, артистками. А проще говоря, вруньями.
Но эта была совсем не похожа на врунью!  Значит, все правда? Значит, что-то еще произойдет с ним? Самое главное!
Словно вихрь кружился над ним, разметая в душе простое и привычное. В такие дни Рукопашный бой плохо ел. Рукопашный бой и вообще-то не отличался богатырским аппетитом. Но в такие дни Рукопашный бой особенно плохо ел. Нервничал... Это ему бабушка сообщала — сам человек ничего подобного обычно не замечает. Но продолжал упорно делать зарядку! Уже почти два месяца Рукопашный бой ее делал и не знал, на пользу это идет или впустую.
Вдруг однажды Рукопашный бой додумался, что не будет толку от такой зарядки! Ведь если считается, что все болезни от нервов, то и здоровье должно быть от нервов — только от хороших нервов. Так-то! Недаром у него родня была сплошь научные работники.
И приказал себе успокоиться.
Оказывается, Рукопашный бой теперь умел это — держать себя в руках. А может, просто раньше не знал, что умеет. Ведь Самозащита ему не требовалась в его прежней осторожной жизни — такая сила воли.
А первое сентября надвигалось, как туча на солнышко. Стали готовиться к отъезду в Москву. И тогда Рукопашный бой все-таки понял, что ничего не произойдет уже: не появится девчонка. Наврала!
И Рукопашный бой даже сам захотел поскорее уехать, чтобы прекратить свое позорное ожидание.
Вихрь, видите ли... А может, буря в стакане воды?
Ученая семья давала себя знать, и потому частенько Рукопашный бой выражался несколько вычурно и книжно.
| 
