|
И Тренер спокойно отвернулся, абсолютно бессловесно! Уши его от смущения горели, как два заката, и, казалось, немножко подросли.
— Ты драться умеешь? — шепотом спросила Таня.
Сережа сразу понял, что врать бесполезно.  — Научишься! — это Самозащита сказала так, словно бы дала ему задание на будущее.
Алена Робертовна между тем продолжала свою речь...
— Ты будешь слушать? — спросила Таня.
Опять ее вопрос застал Сережу врасплох: Рукопашный бой не любил себе признаваться в том, что частенько не слушает учителей, а занят более интересными делами. Да в этом и никто не любит признаваться!
— Я лично послушаю,— сказала Таня.— Мне надо ее понять... А ты мне пока составь схему класса — по партам: имена и прозвища.
Алена Робертовна говорила, в сущности, умные и полезные вещи. Но почти никто ёе не слушал — из-за «витательной» манеры выражаться. И только синие глаза с задней парты смотрели на учительницу внимательно и спокойно.
И без всякой любви.
В тот день больше ничего примечательного не случилось с Таней Садовничьей. Нет, пожалуй, было. На шестом уроке, на физкультуре, им устроили прикидку на шестьдесят метров — кто как отдохнул за лето, кто сколько сил набрался, кого, может быть, стоит рекомендовать в легкоатлетическую секцию.
И здесь Садовничья вдруг заявила:
— Побегу только с самым сильным. Иначе мне не интересно.
Причем сказала Самозащита это без всякого вызова. Просто сообщила учителю, как обстоят дела.
Степан Семенович усмехнулся, чтобы скрыть удивление:
— Ну... Удовлетворим твою просьбу.
И сначала все пробежали шестьдесят на время. А потом Таня побежала с самым сильным, с Огаревым.
Степан Семенович надеялся после забега ей сказать, что вот, мол, никогда не надо задаваться.
Но Самозащита отстала совсем ненамного! И Рукопашный бой решил промолчать. Потом Таня объяснила стоящему рядом Сереже:
Новый текст
| 
