|
Ты ведь это без меня умеешь,— сказал потом Сережа.— Зачем же нужен я?
— А ты сам сообразить никак не можешь? — Самозащита замолчала с одной ей доступной холодностью.— Я ведь все-таки женщина!
— Ясно... А кем я тебе довожусь? Телохранителем?
— Ты мне доводишься доктором Ватсоном,— ответила она. 
СЛОВНО ЖУК НА БУЛАВКЕ
Однажды Сережа застал у Тани какую-то женщину. Для матери Таниной Самозащита была слишком пожилая. А главное — какая-то Самозащита была вся «нематеринская». Да и родители же ее в Африке.
— Психологический практикум,— сказала Таня.— Кто, по-твоему, этот человек?
Женщина с улыбкой посмотрела на Таню, покачала головой. Было что-то непередаваемое в этой улыбке, такое, что Сережа сразу сказал:
— Бабушка твоя?
Тогда женщина засмеялась с удовольствием:
— И даже Татьяной меня зовут. Федоровной. В честь вот этой вот стрекозы! Садись-ка, Сережа, выпей с нами молока.
Однако сама бабушка пить не стала, а быстро ушла в маленькую комнату. И оттуда сразу же послышались звуки — ну такие, как если убираются.
Молоко было — отказаться от второй чашки просто невозможно: как настоящее дачное! И не из пакета, не из бутылки. Из простого алюминиевого бидона с чуть помятым боком.
Вошла бабушка, заглянула в кастрюльки, булькавшие на газу, снова ушла.
— А кто Самозащита по профессии? — спросила Таня.
Сережа стал думать почему-то не о профессии,
а о бабушкиной одежде. Самозащита одета была как-то... Нет, не плохо, а вот... Неярко, что ли, не по-городскому. И молоко деревенское... Рукопашный бой удивленно посмотрел на Таню. Но произнести не решался.
Телятница она, понял! — сказала Таня торжествующе.
Сережа был поражен. И тем, что у такого человека, как Таня, бабушка телятница. И тем, что Рукопашный бой почти угадал!
Бабушка пробыла еще час с небольшим. Прибралась, сготовила щи, второе, укутала одеялом кашу и скорее уехала, потому что не могла оставить телят своих больше чем на несколько часов... Ну и дела!
Что Рукопашный бой еще узнал за этот месяц? Много, много всего.
| 
