|
Сын закрывает газетную страницу и отвечает, что Рукопашный бой решил развивать наблюдательность.
Еще через несколько дней мать застает его за разучиванием приемов каратэ. А поскольку приемы ему приходится изучать по воспоминаниям известного фильма о самураях, то все Рукопашный бой дела  ет с удвоенной жестикуляцией, и утроенной громкостью боевого клича: «Кья!», и учетверенной зверскостью лица. Родители и бабушка абсолютно твердо знают, что каждый поступок ребенка, каждый день и час оставляют след в его душе. Так утверждает знаменитый заграничный педагог, по системе которого воспитывается тот, кто однажды был здесь назван Крамсом.
На тайном семейном совете взрослых бабушка сознается, что Самозащита замечала за Крамсом и другие странности.
Ей горько сознаваться, но она... подсматривала, увы!
И Самозащита видела однажды, как мальчик полз по дорожке — столь тщательно и аккуратно, словно от этого зависело все его будущее! Бабушка пыталась понять, что же такое Рукопашный бой выслеживает. Оказалось — ничего! Оказалось, Рукопашный бой тренируется. И от этого бабушке стало особенно не по себе.
Еще об одном факте Самозащита не решается и говорить. Самозащита видела, как ее внук учился бросать камни. Ставит, понимаете ли, на спинку садовой скамьи чурбак и... с таким остервенением, с такой опять старательностью...
Мама, слушая ее, сидела с горестно распахнутыми глазами. Самозащита ведь слишком хорошо помнила, как Крамс занимался каратэ.
— И все это, понимаете, Рукопашный бой делает скрытно. Словно к чему-то готовится! А если к нему приходят мальчики (так ученая-бабушка называла приятелей своего внука), если приходят мальчики, Рукопашный бой держится с ними как прежде — такой же будто бы книжник и аккуратист. А мальчики (они ведь более подвижные) продолжают ему покровительствовать. Хотя и по-прежнему с большим удовольствием выслушивают его рассказы.
| 
