|
Не волнуйся. Я тебя сама найду. А в данный момент у меня работа по другой линии. Здесь и сейчас ты не нужен мне.
Тут Самозащита бросила ему отысканный наконец шарик.
— На память... Но учти: очень многое будет зависеть только от тебя!
И все. И будто кончился сеанс радиосвязи — Самозащита перестала его замечать. Сунула рогатку в сачок, сачок на плечо и пошла себе — «юная любительница насекомых».  А Рукопашный бой остался стоять, сжимая в руке холодный шарик.
Когда о таких вещах читаешь в книжке, им просто не веришь. Но даже когда такие вещи происходят с тобой самим, ты все равно остаешься в каком-то полусомнительном состоянии. И хочется на манер жителей прошлых веков воскликнуть: «Уж не сон ли это? Прошу вас, друг мой, ущипните меня!»
Однако не надо щипаться. В любой момент можно положить на стол блестящий шарик и увидеть, как Рукопашный бой медленно начинает перекатываться, нащупывая круглыми боками невидимые для человеческого глаза неровности.
Шарик. Тот самый. Который дважды просвистел в воздухе, больно ударив березу по корявому, в черно- белых трещинах боку.
Шарик... По воскресеньям родители интересуются у бабушки состоянием настроений их сына. Они — все трое его близких родственников — с самого рождения следят за ним, приглядываются, словно ученые, которые взялись за самый важный в своей жизни эксперимент.
А между прочим, они и есть ученые. Только бабушка уже ученый на пенсии.
Следят они и видят, что их ненаглядный подопытный ведет себя странно. Сидит, например, в прелестное, залитое солнцем утро и рассматривает глупейшую картинку под заглавием: «Сравните с предыдущей, найдя шестнадцать отличий».
— Что ты делаешь, Крамс? — говорит отец, за небрежным вопросом скрывая легкую тревогу и удивление.
А картиночка действительно глупейшая: пациент, спасаясь от зубного врача, выпрыгнул из окна небоскреба. Ну и произвел при этом соответствующий беспорядок, который надо установить. Называется «Психологический практикум».
| 
