|
Характер у Лебедева сложный. Про него говорят: вы знаете, такой ха-рак-те-рец... И многозначительно поднимают указательный палец. Лебедеву иногда кажется, что  внутри него притаился какой-то человек,' который гримасничает, скверно хохочет и показывает на всех кривым грязным пальцем. Мысленно Лебедев приказывает ему прекратить безобразничать. Настаивает, просит... На худом лице Лебедева наливаются бордовые яблоки злобы, потеет шея и слезятся глаза. Он бессилен. Лебедеву кажется, что еще мгновение и кривой палец безобразного человечка проткнет его изнутри и клювом высунется наружу. Да не где-нибудь, а в самой середине его лба. Я видел в Лебедеве этого человечка.
...Улица. Лестница, ведущая вверх, мокрый асфальт, магазин «Трикотажные ткани», телефонная будка, дворик, коробки сараев... Почему я так подробно пишу об этом? Потому что это —улица Лебедева. Он ежедневно бывает на ней: гуляет, носит по ней свое настроение, свои мысли, обиды, заботы... Я знаю, он может идти и думать: хватит уже валять дурака, взрослый ведь парень, и мать жалко, и отец бьется рыбой об лед, хватит, надо остановиться, необходимо, иначе —конец, иначе — скачусь, иначе —спецшкола или колония. Все, к черту, порезвился — пора «завязывать»...
Да. Он, бывает, идет и думает именно так. И нравится себе в эти минуты, и мучится, и гордится собой, и злится на себя, и глаза его оттаивают... Лебедев идет и думает. И на сердце становится, как в детстве после слез, легко-легко.
И в то же мгновение, в те же минуты в Лебедеве живет и думает другой человек. Человечек. Тот самый. Помните? Он куражится и гримасничает. Он сбивает Лебедева с толку и навязывает гадкие мысли. Не мысли — мыслишки.
Он думает: с рассветом тайком вылезу в форточку спальной комнаты, пока все спят; пойду к Лысому, «насшибаем» у «чуваков» денег, купим сигарет, винца, смотаемся на электричке в Палкино или в Петушки; «халкнем» по сто пятьдесят —двести, «забалдеем», покурим — губы трубочкой, колечки дыма —в небо; взорвем пару самодельных пороховых бомбошек (бутылка из-под «чекушки», деревянная, плотная пробка со стержнем; бутылка зарывается в землю по горлышко, фитиль, спичка, все залегли—ба-бах!, побренькаем у костра на гитаре; к черту школу; вечером поедем в наш подвал, скинемся перед сном в «очко» или в «буру» и заснем, обнявшись, в углу на матрацах...
|
