|
Я представляю: шаги в коридоре за дверью — мелкие, шаркающие. Ключ долго не попадает в замочную скважину. Попал. Папа входит стремительно. Быстрый взгляд. Улыбка. Не такая, как всегда, — это не папа улыбается, а кто-то в нем улыбается. Сережа чувствует: у папы неприятности. Где? Из-за чего? Этого Сережа точно не знает.  Где-то там, за дверью квартиры. Сегодня они не пойдут на прогулку. Папа будет громко о чем-то рассказывать маме на кухне. Потом папа будет допоздна сидеть на кухне с толстой книгой и красным карандашом в руках. А маленький Сережа ляжет в кровать с тревогой.
Дети, к счастью, не знают, что по ночам взрослым бывает страшнее, чем им.
Самое дорогое, когда слышат без слов. Особенно это умеют дети. Маленький Сережа Лебедев в этом отношении был поразительно способным. Но он, конечно, еще не мог понять, что умение слышать без слов — бесценно. В нем не закрепили эту его способность. Где-то на этом этапе жизни ценности духовные получили ярлычки ценностей меркантильных. Сережа стал приспосабливаться, решив, что его тяга к взрослым, его умение слышать без слов безответны. Как безответной бывает любовь.
Тонко чувствуя настроение взрослых, он стал извлекать из этого определенную выгоду. Иначе говоря, стал играть на слабых струнах характера папы, мамы, воспитателей детского сада... И, надо сказать, это у него получалось неплохо.
И сейчас получается. Это нужно признать.
Лебедев груб.
Лебедев не выносит грубого тона.
Не ищите в этом противоречия. Неудовлетворенность собой и жизнью рождают повышенную требовательность к другим. К тем, с кем ты общаешься ежедневно, и к тем, кого видишь в первый и последний раз. Воинствующий эгоизм — прекрасно знать то, что нравится тебе, и абсолютно не принимать того, что нравится другим. Но если вы заговорите с ним доверительным, мягким тоном, он вам охотно позволит говорить с собой. Я проверил — получилось.
В старшей группе детского сада у Сережи Лебедева было два воспитателя. Одна — мягкая, покладистая, добирая. Другая — не очень. Стоило «другой» шлепнуть непослушного малыша, малыш прямо с детской площадки, обиженный, вылезал в дыру в заборе на шумную улицу, садился в автобус и уезжал куда глаза глядят. Катался до вечера. Бывало, до позднего вечера. После двух-трех автобусных прогулок — понравилось. Побеги из детского сада стали регулярными.
|
