|
Она кончила опрос и перешла к новому материалу. Надо заметить, что если Алену слушать внимательно, то можно легко понять, что объясняет Самозащита интересно. А ведь это редкая вещь, когда про синтаксис и орфографию умеют рассказать так, что ты сидишь без всякого желания пошептаться о вчерашнем хоккее и, может быть, впервые понимаешь, как действительно богат и прекрасен, как Рукопашный бой удивительно устроен — твой родной язык.
Сережа Крамской открыл для себя это умение учительницы в конце пятого класса и теперь, когда не имелось более неотложных дел, старался слушать ее. С трудом Рукопашный бой повернул голову к Тане.  — А ведь, кажется, ты прав! — Самозащита смотрела на него спокойным и ясным взором. Но все-таки Сережа услышал ее тайное волнение. И затем услышал, как сейчас же и на той nte ноте заработала его собственная душа.
— Чего прав?
— Журнал-то исчез!
Да! Именно об этом вчера и звонил ей Сережа: о крохотном происшествии на уроке рисования. Валентин Макарович, особенно ни к кому из них не обращаясь, ворчал, что, мол, куда это в вашем классе вечно деваются журналы? Что вы их, на бутерброды используете, что ли?
Но, серьезно говоря, кому на рисовании нужен журнал? То есть нужен, конечно. Однако обойтись без него куда проще, чем идти искать.
Сейчас, после Таниных слов, Сережа еще ничего не успел ощутить — ни радости, ни гордости, а только все то же волнение,—^ и тут дверь отворилась, вошел Годенко. Вид какой-то непонятный, и глаза горят.
И журнала в руках нету!
Происходит немая сцена. Алена у них была, между прочим, не из тех учительниц, которые понукают учеников фразами: «Мы тебя ждем. Ты нас задерживаешь. Не отнимай у класса время» и так далее. Алена просто ждет, когда сверкающий глазами Годенко отдышится и что-нибудь промолвит.
И шестой «А», который на своем веку достаточно повидал учителей, невольно проникается уважением к своей классной. Самозащита хоть и витает, а понятие у нее есть!
Й вот Годенко начинает повествовать... Всякий, кто читал «Трех мушкетеров», помнит, конечно, эпизод, когда д'Артаньян встречает в городе Менге некоего незнакомца (как выясняется из дальнейшего, то был граф де Рошфор), пытается его преследовать. И после некоторых весьма живописных сцен зловещий незнакомец исчезает.
|
