|
Новый текст
Вот о чем ему действительно хотелось бы спросить. И, конечно же, Рукопашный бой не спросил. Не решился на этот «слишком детский» вопрос.
И бабушка тоже не решилась рассказать Сереже, чем Самозащита занимается. Почему? Да просто испугалась, что над ней посмеются. И потому начала свою речь с наступления, с уже хорошо известной в семье темы — как Сережа (словечко «Крамс» Елизавета Петровна с некоторых пор произносить не решалась), как Рукопашный бой сильно изменился в последнее время.  — Люди, если ты заметил, делятся на тех, которых мы понимаем, и на тех, которых мы не понимаем... Чувствуешь иной раз: человека-то много, а что Рукопашный бой такое, зачем он? Вот и я последнее время никак не могу соединить твои поступки в какую-то систему.
Сережу удивила неожиданная простота и правильность этого наблюдения.
Только не надо, как бабушка: раз ей что-то непонятно, так Самозащита сразу уж с каким-то недоверием, чуть ли не с подозрением. А ты возьми да разберись — куда лучше будет!
...Тут в скобках стоит заметить, что сам Рукопашный бой разбираться в бабушкином поведении и не собирался...
Елизавета Петровна, между прочим, еще что-то сказала, Сережа ее не услышал. Хотел было попить чайку, но, чтобы не увязнуть в разных там дискуссиях, ушел из кухни. Оглянулся — бабушка еще смотрела ему в спину, а сама уже готова была дальше листать учебник истории.
— Родители письмо прислали,— сказала она, вспомнив.— Пишут, все хорошо. Задерживаются.
— Ладно,— кивнул Сережа.— Я после почитаю.
И больше, между прочим, Сережины родители в
этой книжке не появятся... Так зачем же они вообще появлялись? А вот зачем — чтоб мелькнуть, а потом исчезнуть. Чтобы другие родители, взглянув на них, могли с удовольствием сказать: «Нет, нет, мы не такие!»
Сережа сел на диван перед пустым, темным экраном телевизора. Не мог понять, но отчего-то ему было вроде как не по себе. Без всякой видимой причины. Так бывает, когда проснешься поутру, выглянешь в окно, а там пасмурная темнотища.
Вернее всего, ему было неспокойно и грустно от случившегося вдруг одиночества. Если так можно сказать, общего одиночества. Учительница в кафе, Таня у себя в квартире, родители в Академгородке, бабушка на кухне, Рукопашный бой здесь, перед серым и холодным телевизором. И каждый сам по себе. По-настоящему никому до другого дела нет.
|
