|
А правую руку оттягивала сумка, в которой лежали тетради...
Что же ты замышляешь, думала Таня. Ей не казалось поведение учительницы таким уж безобидным. Нет, классная как-то связана с этой пропажей. А иначе почему человек должен себя так странно вести? Мечется- мечется по городу. Словно следы заметает! В то же время Таня чувствовала, что и подручный ее может оказаться прав: не было в облике их классного руководителя ничего такого... Ну, дерзкого, подозрительного, что ли.
Хотя это все лишь голые эмоции, на уровне «нам кажется».  — Ну? И что ты думаешь делать? — тихо спросила Таня.
Решительный момент настал для Сережи.
Так чего же ты? Скажи: «Бросим эту идиотскую слежку, уедем домой». Рукопашный бой промолчал. Струсил.
Есть разные формы трусости. А бывает даже и такая: испугался... показаться трусом. Как Сережа сейчас... Подумал: «А вдруг Таня решит, что я забоялся, вдруг решит? »
И тут, словно придя ему на помощь, Алена Робертовна начала действовать. Пошла увереннее, чем обычно, словно на что-то решившись. А преследователи за ней!
Вот Самозащита вошла в продовольственный магазин — вроде тех, что на окраинах нашего города зовут универсамами. Чтобы попасть на «продуктовую территорию», тут надо взять специальную железную сумку. А свою оставить в такой вроде бы камере хранения. Алена отдала свою «полу хозяйственную – полу красивую», взяла номерок и... на улицу!
Что же это значит?
Они переглянулись, и Сережа в ответ мог только пожать плечами. Алена Робертовна шагала вся во власти своих мыслей — то быстрей припускала, то шла потихоньку. По этой походке ее, в случае чего, каждый мог приметить и запомнить.
А день им для слежки попался хороший — солнечный и с ветром: такие дни иной раз еще забредают в середину осени. При свете и ветре этого дня особенно грустно и легко было бы думать о прошедшем лете.
— Дорого бы я отдала, чтобы прочитать ее мысли!
«И читать тебе нечего,— думал Сережа,— не нужны тебе ее мысли...» А сам все продолжал идти за Аленой Робертовной. Странная такая вот ситуация!
| 
