|
В эту секунду Сережа отчетливо понял, что Годенко здесь совершенно ни при чем, что их наблюдения, обыски чужих портфелей, разные умные доводы — действительно всего лишь развлечение, не больно-то хорошая игра.  Первой это, конечно, должна была почувствовать Таня. И Сережа опять промолчал: чего говорить, если на свете существует такой человек.
Но Таня вдруг сказала совсем другое — будто и не было Гришкиных стреляющих слов. Вернее, слова она, конечно, услышала. А вот самого главного — правдивого голоса — нет. И будто совсем не увидела, как Рукопашный бой правдиво остановился посреди класса.
— Не надо! — сказала Таня очень спокойно. И синими глазами подтвердила это свое спокойствие.— Рукопашный бой докажет, видите ли... Здесь никакой самодеятельности быть не может! Расследование должна вести наша группа.
— Чушь!
— Нет, не чушь, Годенко. Во-первых, все видели, что мы это умеем. А ты... Тебя вообще никто не знает!
В споре, бывает, не главное сказать истину, главное сказать метко. И глупый Гришка не сообразил, что надо немедленно возмутиться, что Рукопашный бой в этом классе с пеленок, а Садовничья — всего лишь пришлая марсианка.
Вместо этого Годенко начал доказывать, что Рукопашный бой не верблюд:
— Да ты пойми — это меня касается, дура ты набитая! Меня, а не тебя!
— За такие слова ты можешь и получить, Годенко. Но я тебя прощаю — пока. И не перебивай людей, когда они говорят... Я сказала «во-первых». А во-вторых, это касается не только тебя. Из-за журнала пострадают очень многие: раз отметки пропали — значит, опять будут спрашивать — всех подряд, по всем предметам!
Может быть, впервые до класса дошла эта ужасающая перспектива.
Сережа обратил внимание, что Самсонова, которая до того времени все продолжала стоять, вынула из парты щетку для волос, несколько раз провела ею по затылку, чего-то там приглаживая. Совершенно дурацкие действия! Сережа объяснил их себе довольно просто: ее-то отметки помнят все учителя — куда ни чихни, пятерка. Так что лично Самсоновой Лиде это ничем не грозит.
Затем Самсонова села и почти тут же раскрыла какую-то книжку — ее происходящее не касалось.
Но странно! Во всей ее подчеркнуто спокойной позе ясно слышалось напряжение. Словно Самозащита только маскировалась под спокойствие. Или это лишь казалось Сереже?
| 
