|
Это было не оскорбление, не вызов на драку, просто нормальное отношение жителя четвертого этажа к чужаку - третьеэтажнику. И при этом опять полное спокойствие! Так, интересно, интересно!  Но Сереже вдруг очень неинтересно стало вести аналитическую работу. Потому что еще несколько человек с хмурым недоумением стали смотреть на него. Вот тебе и «семья»! Впрочем, экспериментаторы, как известно, имеют право и на отрицательный результат.
Соболев в поле зрения так и не возник. Сереже удалось благополучно исчезнуть — задание практически было выполнено: на девяносто процентов Рукопашный бой мог бы головой ручаться, что Слюдова не выгоняли.
На девяносто! Значит, для отрубания головы оставалось десять.
В сущности, это очень мало: один шанс против девяти. Например, если вероятность того, что вас завтра спросят,— один против девяти, можете смело не учить.
Да, очень мало! Но только не когда речь идет об отрубании головы и... о чести человека!
А Таня сейчас наставит на него свои синие прожекторы... Чтоб только не идти к себе на третий, Сережа поднялся на пятый этаж. Абсолютно ни для чего. Это был совсем маленький, как бы «аристократический» этажик. Его почти весь съедал огромный актовый зал. А кроме уместились только раздевалка для артистов и десятый «А».
Здесь было тихо, десятиклассники, занятые собой, не обращали внимания на угрюмого мальчишку, уткнувшегося носом в оконное стекло.
Слякоть и муть были за окном — чего там высматривать. Октябрь щедрой своей рукой засевал мокрыми зернами поля, и леса, и улицы, и крыши домов. Сережа смотрел на пролетающий частый дождь... А вспоминалось ему совсем иное утро — погожее, беззаботное.
Солнце светит сквозь нагретый влажный туман. Сережа идет по длинной и прямой просеке. Лес — елка и немного сосны. Каждое дерево стоит здесь не меньше лет ста. Каждое огромно, с кроной под небеса. В таком лесу видно далеко меж круглых прямых стволов. Идешь по такому лесу, и кажется, что идешь во сне.
И вдруг чем-то пахнуло ему прямо в лицо, удивительно знакомым, густо-сладким, похожим то ли на духи, то ли на... мамину помаду...
Он даже остановился. Ведь это густой стеною на него шел сладкий малиновый дух!
| 
