|
Все-таки, думаю, первое. Хочу верить.
 Слава Богу, хватило у воспитателей благоразумия не изолировать Романа от семьи. Прошло время — он выправил свою судьбу. «Загреми» он в спецучилище — можно было бы только гадать, кем стал бы парень. Вообще, самая последняя мера наказания — изоляция от всего того, к чему ты привык. А вот у Анатолия Кузенкова жизнь в семье не сложилась. И хоть говорят, что чужой беды не бывает, Кузен-ков с этим не согласится. Его-то забыли...
РИНГО СТАРР ИЗ КАРПИНСКА
Волосы у парня выцветшие, длинные и немытые. Он, видимо, очень гордился ими, постоянно причесывая растопыренной пятерней. На самом деле волосы и парня не украшали, и о содержимом его головы создавали впечатление невыгодное.
В проходной детприемника он куражился и паясничал. Его не смущало прошлое, оставленное где-то на задворках Карпинска, растерянное, как чемоданные шмотки, на станциях и полустанках Астраханской области, Казани, Тюмени...
Длинноволосый парень, под потолок ростом. Серое лицо. Съежившиеся, словно обведенные красными веками, глаза.
В приемной детприемника медицинский осмотр обязателен. Инфекция на территорию не проскочит. Опытная и мудрая Василиса Михайловна — врач детприемника — была категоричной:
— Этого молодого человека необходимо лечить в вендиспансере.
В детприемник он, разумеется, не попал. Я поговорил
с ним здесь, в приемной, пока ждали спецмашину из вендиспансера.
Все радости Анатолия Кузенкова держались на трех китах: вине, танцплощадке, бродяжничестве. Скука смертная заливалась вином, хмель бродил в крови, выводил на «большую дорогу».
Все, что он умеет в жизни, — это сквернословить, играть в карты, напиваться, выстукивать два простеньких ритма на эстрадной ударной установке, воображая себя Ринго Старром.
Немного для семнадцати лет.
Когда же, на каком году жизни начала падать Толина звезда?
Усталый, пахнущий заводом отец после работы еще с порога полушутливо просил есть:
— Мать, желудок к позвоночнику прилип!
Потом подходил к сыну, поднимал на сильных руках до самого потолка, хмыкал добродушно:
— Экий у меня утюг растет...
Ах, как хорошо было давно-давно в детстве!
| 
