|
Роман Князев... Худенький злой мальчик с прозвищем, подаренным ему его фамилией,—Князь. Его скольжение вниз началось с кражи. Раджа Лашас, Санька Шереметов,  Колька Носков... Они поразительно похожи друг на друга — беглецы. Будто с одной грядки. Они дети с глазами взрослых. Похожими их делает короткая, «под нуль», стрижка, темно-синяя роба, тяжелые сапоги... Или Степан Бойко, в свои неполные 16 лет побывавший настоящим маленьким рабом на самой настоящей плантации. Это уже совершенно новое явление для нашего времени— дети в лапах теневой экономики. Целый очерк посвящен этой совершенно неисследованной теме —эксплуатации детского труда подростков-беглецов дельцами от наркобизнеса, преступниками, сутенерами, фальшивомонетчиками... Очерк называется «Плантация» и завершает главу.
А пока — в ее начало. Я сажусь на трамвай и еду на окраину Екатеринбурга, в поселок с красивым названием. Семь Ключей. В детский приемник-распределитель... К мальчишкам без девчонок.
Ехать трамваем долго, и потому есть время, чтобы настроить себя на то, что совсем я не журналист, не корреспондент, а молодой воспитатель, стажер, направленный на практику в детский приемник-распределитель. Мне важно убедить в этом прежде всего себя. Мне надо перевоплотиться до неузнаваемости: стать строже, добавив в голос металла, больше наблюдать и слушать, чем говорить... Я знаю, я в их глазах — новичок. Я войду в ядовитое море их глаз. Я еще и рта не раскрою, а им уже интересен. Они будут ждать моего первого слова, первого вздоха, как охотник ждет в засаде свою жертву. Мол, что ты за фрукт такой и чего от тебя ждать?
И попробуй достучись до них, до каждого из них, когда они уже так поднаторели в умении общаться с «чужаками», так научились отвечать на десятки вопросов в различных комиссиях и комнатах милиции, так окрепли и заматерели на десятках «разборок» среди своих и чужих, что,
кажется, видят тебя насквозь и, как опытные шахматисты, «считают» варианты беседы на два-три хода дальше тебя.
Но достучаться надо. Обязательно надо. Необходимо.
|
