|
Наутро пошли в суд, и Толя закрыл отцовские алименты. Па этом и закончилась отцовская «заинтересованность» в сыне...
 Кузенкова ссадили с товарного поезда в Казани. Почти три месяца он бродяжничал. Ссадили уже бывалым бродягой-хулиганом. Бродяга, франт, воришка, каким его знают в комнатах милиции многих городов, здесь, в детском приемнике, предстал во всем объеме своей беды, вины, ошибок, влияний. Все корни Толькиной беды, этой основательно уже поломанной жизни, вроде бы в семье. Все ли? Спившийся отец, равнодушный отчим, уставшая от жизненных неурядиц мать — эти люди сыграли в судьбе мальчика неблаговидную роль. Самые близкие люди...
Но мы говорим о подобных подростках — «педагогический брак», значит, должны смотреть шире. Ведь о мальчике знали не только эти трое. Мы должны и вправе спросить с тех, кто прямо или косвенно должен быть заинтересован в его судьбе.
Он учился в школе, с кем-то дружил, кому-то рассказывал о своих детских обидах, жаловался. И при этом остался в вакууме.
Чужой беды не бывает —расхожая, ставшая штампом мысль. Но всякий раз вспоминается, когда встречаешься с судьбой, подобной Толькиной. Не бывает?
Вакуум... Применительно к душе — страшное слово. Душевный вакуум заполняют, как правило, дрянью: водкой, наркотиками, бездельем, агрессией... Вакуум душевный — мина, заложенная под каждого из нас.
В детприемнике встречаются всякие. Конечно, в основном пустые это ребята, запущенные. Но вот ведь какое дело! Даже отличника удалось встретить за высоким забором казенного дома. Развитого, тонкого парня. Интеллигентного. С пытливым умом и в хорошем смысле упрямым характером. То есть парня не по возрасту умного и рассудительного, но все-таки ребенка. И в поступке своем — он весь.
ОБИДА
Весна денно и нощно прихорашивала, зажигала зеленым цветом город. Она ступала по мокрым мостовым, протекала серыми струями ручьев, наполняя улицы сварливым серебряным говорком.
Не замечая луж, по Одессе шел пятиклассник Лешка. Крупные слезы скатывались с пухлых щек.
— Уеду в тайгу. Построю шалаш и буду жить... Уеду один в тайгу. Далеко-далеко от всех. Уеду, уеду... — повторял он, кулаком вытирая слезы.
|
