|
Еще вчера не было больших проблем у приемников
 распределителей, как, на какие деньги отправить беглеца туда, откуда он сбежал. Иное сейчас: билет до Владивостока стоит более трех тысяч рублей (а когда книга увидит свет, цена его, возможно, вырастет вдвое) — на какие, извините, шиши доставить заблудшую душу в отчий дом? А Россия-матушка велика! Какой бюджет выдержит такие расходы?
Горько, но это так — воспитателя, как пуделя, на цепочке держит рубль. Хорошо воспитывает тот, кто хорошо платит? Нравственность — заложница экономики?
Это трудная книга. Она трудно писалась и трудно складывалась. Это трудная книга о «трудных». О тех, кого мы привыкли называть «педагогический брак», забывая о том, что, приклеивая этот ярлык ребенку, прежде всего расписываемся в собственной несостоятельности, в собственной профнепригодности.
Каждый, кто считает себя писателем или журналистом, немножко прогнозист. (В противном случае зачем тогда браться за перо?) И читатель вправе ждать от журналиста, писателя конкретных ответов на собственные вопросы...
Не ждите от меня готовых рецептов. У меня их просто нет, да и быть не может — жизнь меняется так быстро, что то, что «лечило» еще вчера, сегодня калечит. Согласитесь, многие учителя, читающие сейчас эту книжку, слышали о беглецах, о маленьких несовершеннолетних бомжах, даже, возможно, видели их в документальном кино, а то и в собственном парадном... Но... Слышали — и только, видели — и только... Для многих ли из вас это стало сигналом тревоги? Побудило к действиям?
Зачем я написал эту книгу?.. Чтобы горячий свинец слов попал в сердце иного равнодушного педагога.
Все мы немножко беглецы — и взрослые, и дети. Когда мы сомневаемся в чем-то, мы бежим мыслью или болью в направлении истины. Когда мы успокаиваем себя, мы бежим от страха, поселившегося внутри нас. Когда мы равнодушны, мы тоже беглецы — от желания, от возможности помочь. Когда мы щадим себя там, где должны быть к себе беспощадны, мы тоже позорные трусы, мы беглецы, мы дезертиры...
|
