|
Так Рукопашный бой сидел пригорюнившись. И немножечко он, конечно, был прав. Но в основном все-таки Рукопашный бой был не прав!
'Такое состояние, когда грусть словно сама собой и не понятно почему начинает распускаться в тебе, такое состояние долго продолжаться не может. Если б, скажем, зуб болел, это другое дело, тут вздохи из тебя вылетают целыми толпами — как призраки из английского замка.  А беспричинно?.. Да что я вам, кисейная барышня! Опять же дела, уроки...
Да и потом, Рукопашный бой жил не просто так, а посреди детектива. На следующее утро его перед школой остановила Таранина. Не красавица вообще-то. Но и не мымрочка... Из шестого «Б».
— Возьми записку. Только не болтай, пожалуйста! — И ушла словно бы сердитая.
Сережа поскорей сунул записку в карман. В его жизни таких записок еще не было! И долго Рукопашный бой никак не мог найти случая, чтобы ее прочитать. Без конца кругом толокся праздно-любопытный народ. А во время урока — Таня: сразу заинтересуется!
Тане говорить про записку Рукопашный бой не хотел. И побаивался.
Наконец уже на третьем уроке, на математике, Рукопашный бой отпросился у Розы Григорьевны «выйти», чем удивил весь класс и Таню, конечно, тоже. Ведь с некоторого возраста человеку уже неудобно громким голосом проситься в туалет.
Сережа выходил из класса под молчаливый хор тридцати пяти взглядов... А что поделаешь!
Зато в коридоре Рукопашный бой смог в свое удовольствие развернуть таинственный клочок: «Крамской! Нам надо поговорить. Найди меня. Марина Коробкова».
Из шестого «Б» Коробкова! Кто ж ее не знал! У нее отец какой-то журналист, не то писатель. Рукопашный бой выступал на общем утреннике, помнится, классе в четвертом. И странно как-то было смотреть на него: взрослый дядька, а стихи сочиняет! Такого мнения, кстати, придерживался не только Сережа.
А может, им просто обидно стало, что Коробкова не из их класса, а из параллельного злосчастного «Б».
| 
