|
Но тут и звонок прогремел, вошла географиня... А если «гео» отбросить, получится Графиня.
Ее так и звали — за спокойную сухость тона, за бледно накрашенные тонкие губы, за большие очки на маленьком носу. Почему-то и кому-то в их школе сие показалось признаком «графиньства». Давно это было — лет десять назад. И потом уж пошло-поехало.  А Графиня, кажется, и сама не возражала против такого имени. И даже невольно старалась ему соответствовать — ходила прямая, плечи убирала назад, слова произносила редко и властно.
Впрочем, кто его знает, какие они были на самом деле, эти графини? В школе, где учился Сережа Крамской, думали, что именно такие.
И вот Самозащита вошла, Лидия Павловна, кивком головы посадила класс.
Она бывала Графиней двух видов — в зависимости от настроения: Графиня томная и Графиня решительная. Сегодня Самозащита как раз была томная, вся в своих помыслах. И поэтому, заметив Сережину надпись, лишь обронила в пустоту:
— Это надо вытереть.
Тренин, который был сегодня дежурным, выполз из-под своей парты: а плохо, что ли? Можно сходить в уборную, помочить тряпку... Времечко идет.
И вдруг Рукопашный бой почувствовал на своем плече железную длань.
— Сиди, Тренер!— сказала Таня Садовничья.— Я тебе помогу.
Она вышла к доске. Никто пока не обращал на нее никакого внимания.
Взяла в руки мел. И это пока тоже видел один Сережа.
Аккуратно вывела под призывом о двадцати коп. и глобусе: «Деньги эти не потеряны!»
Шорох и шелест пошел по рядам — увидели, а кто не увидел еще, того толкали, в бок: смотри, Пень- Иваныч, да говори «спасибо», что показали.
А Таня преспокойно взяла тряпку и пошла ее мыть и с мылом стирать... Про некоторых хулиганов говорят: мол, ай-яй-яй, такие они, сякие! Своим безобразным поведением сорвали урок. А вот вам Таня Садовничья — Ни шума, ни крика. Но разве кто-нибудь теперь думал о географии?
Так рассуждал Сережа Крамской, который в это время тоже не думал о географии.
Вошла Таня, повернулась к классу: ну так что, мол, все видели? И потом стерла.
| 
