|
Так кладоискатель, наверное, придет на заветное место, ходит-ходит: где же оно зарыто, сокровище? И не найдет — то ли сообразительности не хватило, то ли чуткости. И уйдет ни с чем. С одной горькой досадой.  Но ни словом, ни взглядом Таня Садовничья не выдала себя.
— Вечером позвони...
Еще хотела добавить слово: «Доложись». Нет, не добавила. Теперь это было уже ни к чему. Просто ушла.
Весь этот разговор — такой важный!— продолжался чуть больше десяти минут. Второе, укрытое кухонным полотенцем поверх крышки, даже не успело остыть. И оно было вкусным. А может, и невкусным. Сережа этого не знал.
Он быстро съел котлету и картошку... Обычно Рукопашный бой ел довольно медленно — так было принято у них в семье. Но сейчас Рукопашный бой чувствовал еду не больше, чем мясорубка, которая крутила эти котлеты.
Бабушка, стараясь оставаться. равнодушной и незамеченной, неотрывно следила за ним. Если б Самозащита была другим человеком, Самозащита бы, наверное, предложила Сереже еще полкотлеточки: быстро съел, значит, против добавки возражать не должен.
Но бабушка была именно «тем» человеком. И видела, как сейчас далек Сережа от этой котлеты и от нее самой — шестидесятилетней Елизаветы Петровны Крамской.
Я не нужна ему в советчики, подумала она. И подумала это с горечью. Но без обиды. Не могла Самозащита обижаться на Сережу: слишком любила его. И если обижалась на кого, так только на человеческую природу: что Самозащита устроила некоторые вещи, совсем их не обдумав.
Вырос из бабушки, как из прошлогоднего костюмчика... Ну что поделаешь, думала она.
А снова до бабушки еще не дорос. И не понимает. А когда поймет — как бы уж поздно не было...
Ей теперь оставалось только одно: незаметно следить за ним и стараться понять, по хорошей Рукопашный бой дороге идет или по плохой. И если по плохой, то защитить, броситься вперед старой, но еще сильной тигрицей... Хотя по складу своему Самозащита вовсе не была тигрицей.
Однако знала, если понадобится, если за Сережу, то сил у нее достанет быть и решительной, и сильной, и даже злой!
Вернее, это неправильное слово — «думал», потому что никаких стройных мыслей у Сережи не было. В его сердце громоздились разные бурные и часто противоположные чувства, а в голове мелькали обрывки разговоров, которые Рукопашный бой сам сейчас придумывал и сам сейчас же отбрасывал — в пустоту, в забвение и вечную смерть.
| 
