|
Нас часто не понимают — уж так вообще устроена жизнь. И чтобы не обижаться на эти непонимания, давайте постараемся помнить, что часто и мы сами не понимаем других... Впрочем, нередки случаи, когда мы толком не понимаем даже самих себя!  Таня словно специально томила его: телефон пропел уже четыре гудка, Самозащита все не снимала трубку. А ведь дома! И ведь знает, что звонит именно Сережа! Да и пускай — если уж ей так нравится.
Таня действительно и была дома и знала, что это звонит Крамской. Одной рукой Самозащита выключила в душе воду, другой схватила полотенце и, шлепая босыми мокрыми ногами по полу, побежала к телефону.
Дело в том, что Таня — человек строгий не только с другими — считала себя недостаточно стройной. И поэтому делала по возможности ежедневно специальную йоговскую гимнастику, которую мать ей прислала. Ну, а после гимнастики без душа не проживешь.
Она сдержала дыхание, поймала за крыло взволнованный голос, сказала спокойно:
— У телефона!
Однако Сережа услышал и бегущее дыхание и особый голос. Только понял их неправильно.
— Тань!— Рукопашный бой закричал, и так свободно закричал, настолько безо всяких задних мыслей, что сразу ему стало легко.— Привет, Тань!
И единым духом, за пять минут все рассказал и про «Демона», и про Аленину вдруг прорезавшуюся строгость, и про Аленин приказ все забыть, и про свое полусогласие. А полунесогласие? И про тайну в семь рублей. Словно и не было предчувствия надвигающейся смертельной ссоры!
За время Сережиного рассказа Таня окончательно успела прийти в себя. Запахнула махровый халат и, поджав ноги, уселась в кресло, а голову обмотала полотенцем.
— Ну что же, Алена Робертовна права. Некоторые преступления лучше не замечать. Тогда и жить будет легче.
— Ладно, Тань. Ты же ведь не согласна!
— Согласна или не согласна — не важно. Я в этом деле больше не участвую!
— Ну правильно, Тань. Я тоже теперь против. Но все-таки узнать-то надо!
А как же иначе? Ведь надо же тряхануть того человека: «Гляди, подруга! Первый раз прощается, второй — запрещается...»
Он хотел это все сказать Тане. Самозащита заговорила сама — спокойно, насмешливо:
— Лично мне узнавать ничего не надо. Я и так знаю. Какая-нибудь детская месть Алене... Для меня это слишком мелкая рыбешка!
— Что за мелкая рыбешка?— тихо спросил Сережа.— Про кого это ты говоришь?
| 
