|
Лидия Павловна ничего понять не могла. Самозащита и так и эдак старалась найти причину. Из томной Графини стала Графиней решительной, а потом даже грозной. Ей это совсем не помогло. Урок был загублен на корню. Никто не слушал, на дополнительные вопросы не отвечал. Самозащита бы, наверное, наставила им сердитых двоек. Но ведь был конец четверти, а учителя за двойки отвечают — не меньше учеников!
Махнув на все рукой, Графиня стала объяснять новый материал. Тоже без толку! И, остановившись на полуслове, Самозащита приказала тогда всем сдать дневники, немедленно!  Это, конечно, расшевелило — уж будьте уверены! Лидия Павловна стояла со спокойной своей тонкой улыбкой:
— Ну что, Садовничья! Я долго буду ждать? Крамской?!
Ах, да, раз Таня стирала с доски и раз Сережа сидел с ней за одной партой, они же «дежурные»!
Переглянулись, встали. Класс, чувствуя себя провинившимся, полез в портфели.
— Да не бойтесь,— сказала учительница, которая была в общем-то вполне добрым человеком.— Ваша классная руководительница будет из дневников проставлять оценки в новый журнал!
Она улыбнулась победно, увидев их облегченно-растерянные физиономии. А когда Сережа хотел помочь ей отнести дневники в учительскую, сказала с насмешливой сухостью:
— Не надо!
И ушла. И тут звонок затрещал. Это у нее здорово получилось! А Сережа, в сущности нечаянно, остался стоять — один перед всем классом Уроков больше не было, но никто не собирался расходиться.
— Чего замолк, Корма? Давай открывай собрание. Будем следствие вести!— закричал Тренин.
Нет, нелегко это — смотретьв глаза целому классу.
Но делать нечего, и Сережа начал гнуть свою линию:
— Чего следствие-то? Алена Робертовна заводит новый журнал. Преступника Самозащита прощает. Ну и хорошо, нам-то какое дело? Соберем для Мироновой по двадцать копеек с носа, и домой,— Рукопашный бой вынул из кармана заготовленный двугривенный и со звяком бросил в половинку земного шара.
| 
